У отца моего происходил перелом миросозерцания, он все более проникался
либеральными взглядами, порывал с традициями и часто вступал в конфликт с окружающим обществом.
Но Стасов был поклонник не уваровской формулы — он и вовсе не дружил с тогдашними"почвенниками", вроде Ал. Григорьева, а преклонялся скорее перед Добролюбовым и — главное — перед Чернышевским, воспитал свое художественное понимание на его диссертации"Эстетические отношения искусства к действительности"и держался весьма
либеральных взглядов.
Неточные совпадения
Степан Аркадьич получал и читал
либеральную газету, не крайнюю, но того направления, которого держалось большинство. И, несмотря на то, что ни наука, ни искусство, ни политика собственно не интересовали его, он твердо держался тех
взглядов на все эти предметы, каких держалось большинство и его газета, и изменял их, только когда большинство изменяло их, или, лучше сказать, не изменял их, а они сами в нем незаметно изменялись.
Мой отец, который во вторую половину жизни имел
взгляды очень
либеральные, не представлял жизни иначе, чем в патриархальном обществе, где родственные связи играют определенную роль.
Попал я через одного француза с первых же дней моего житья в этот сезон в пансиончик с общим столом, где сошелся с русским отставным моряком Д. — агентом нашего"Общества пароходства и торговли", образованным и радушным холостяком, очень
либеральных идей и
взглядов, хорошо изучившим лондонскую жизнь. Он тоже не мало водил и возил меня по Лондону, особенно по части экскурсий в мир всякого рода курьезов и публичных увеселений, где"нравы"с их отрицательной стороны всего легче и удобнее изучать.
Он даже среди дворян держался среднего, скорее
либерального, чем консервативного,
взгляда и всегда перед крепостниками защищал народ.
Дядя был видный чиновник
либерального тогда акцизного ведомства. В этом ведомстве терпелась значительная доля свободомыслия, которое, по тогдашним
взглядам, гарантировало от традиционного взяточничества. И действительно, дядя отличался в губернской среде значительной свободой
взглядов и строгой честностью.
Не меньше замечателен четвертый тип: глупый фрунтовик Скалозуб, понявший службу единственно в уменье различать форменные отлички, но при всем том удержавший какой-то свой особенный философски-либеральный
взгляд на чины, признающийся откровенно, что он их считает как необходимые каналы к тому, чтобы попасть в генералы, а там ему хоть трава не расти; все прочие тревоги ему нипочем, а обстоятельства времени и века для него не головоломная наука: он искренно уверен, что весь мир можно успокоить, давши ему в Вольтеры фельдфебеля.